Открытие синхронии К.Г.Юнгом впервые обнаружило некаузальный связующий принцип, лежащий в основе загадочных отношений между Психикой и Материей. В то время как они существуют независимо друг от друга, отношения между ними показывают единое поле, которое древние называли unus mundus.

Стремясь углубить свое понимание этого феномена, К.Г. Юнг обратился к работам физиков, Волфганга Паули и Альберта Эйнштейна. Они считали, что в синхронистичных явлениях снимается завеса между внешним и внутренним мирами, и понятие дуальности заменяется настойчивыми доказательствами в пользу взаимосвязанной вселенной. Эйнштейн интуитивно пришел к существованию «единой теории поля». Английский психоаналитик Дональд Винникот понимал отношения мать-младенец как «нераздельную единицу». И таким же образом, всех нас коснулся опыт объятий влюбленных, «…так что они уже не двое, но одна плоть...» (Мк10:8)

Искусство само по себе является синхронистичных событием. В «Симфонии печальных песен» Генрика Гурецкого музыка побуждает нас разделить безутешное страдание материнского сердца о потерянном ребенке. В песне Майи Энджелоу “I Know Why the Caged Bird Sings” («Я знаю, почему поет птица в клетке») мы испытываем чувство мучительного заключения и нескончаемой тоски по свободе. В такие моменты мы связаны со всем человечеством и переносимся на порог, возможно, самого глубокого смысла, данного нам нашим осознанием синхронистичных явлений.

В конечном счете, синхрония это проявление Эроса, позволяющего нам чувствовать неразрывную связь друг с другом, с Психикой, и нашей собственной душой. Это открытие прокладывает путь к глубокому сдвигу парадигмы в нашем понимании человеческой природы и мира. Можем ли мы продолжать ненавидеть и убивать других, кто на глубочайшем уровне является частью нас самих? Последствия мира, где поддерживается разделение и автономия, очевидны в продолжающихся преступлениях против человечества, заставляя нас искать ответы, почему мы придерживается устаревшего мифа о разделении?

Возможно, это страх невообразимых последствий такой взаимозависимости. Вместо того, чтобы полагаться на более значительную реальность нашего единства, мы защищаемся от нее, возводя еще более крепкие границы друг между другом, между странами, между идеологиями, и поступая так, мы лишаемся даров жизни без разделения. Возможно, нашим величайшим страхом является опыт Агапэ, когда мы оказываемся на коленях, чувствуя близость других.

Но архетипический дух синхронии никогда не покидал нашу жизнь. Он оплодотворял воззрения древних, которые видели реальность как unus mundus (единый мир), воодушевляет религии, которые указывают на наше единство с Богом, и находит выражение в науке, когда Эйнштейн и другие ученые интуитивно пришли к иллюзорной природе и существованию теории общего поля вселенной. Во всём перечисленном мы слышим голос Психики, говорящей с нами напрямую об архетипе Эроса, невероятно богатом взаимосвязанном мире, который сейчас побуждает нас открыться самой душе жизни.